Неточные совпадения
Побольше остров
называется Пиль, а порт, как я сказал, Ллойд. Острова Бонин-Cима стали известны с 1829 года. Из путешественников здесь были: Бичи, из наших капитан Литке и, кажется, недавно Вонлярлярский, кроме того, многие неизвестные
свету англичане и американцы. Теперь сюда беспрестанно заходят китоловные суда разных наций, всего более американские. Бонин-Cима по-китайски или по-японски значит Безлюдные острова.
— Я уж на что глуп, — сказал он, — а вы еще глупее меня! Разве щука сидит на яйцах? или можно разве вольную реку толокном месить? Нет, не головотяпами следует вам
называться, а глуповцами! Не хочу я володеть вами, а ищите вы себе такого князя, какого нет в
свете глупее, — и тот будет володеть вами!
— Глупые вы, глупые! — сказал он, — не головотяпами следует вам по делам вашим
называться, а глуповцами! Не хочу я володеть глупыми! а ищите такого князя, какого нет в
свете глупее, — и тот будет володеть вами.
Багровая заря вечером и мгла на горизонте перед рассветом были верными признаками того, что утром будет мороз. Та к оно и случилось. Солнце взошло мутное, деформированное. Оно давало
свет, но не тепло. От диска его кверху и книзу шли яркие лучи, а по сторонам были светящиеся радужные пятна, которые на языке полярных народов
называются «ушами солнца».
Последнего лишены злые духи, потому что они находятся во мраке; божественные же духи преисполняются им, а посему и
называются вторым
светом и истечением первого
света.
В первый раз в жизни он видел уголок того, что
называется страшным именем «
света».
Мышиным огнем
называется также древесная гнилушка, издающая по ночам фосфорический
свет.], тускнеет заря на небе, ярко разгораются купальские костры, обливая красноватым
светом темные перелески и отражаясь в сонных водах алыми столбами…
Конечно, не всякий может похвалиться, что он имел в жизни такого друга, каким была для маркизы Рогнеда Романовна, но маркиза была еще счастливее. Ей казалось, что у нее очень много людей, которые ее нежно любят и готовы за нею на край
света. Положим, что маркиза в этом случае очень сильно ошибалась, но тем не менее она все-таки была очень счастлива, заблуждаясь таким приятным образом. Это сильно поддерживало ее духовные силы и давало ей то, что в Москве
называется «форсом».
Но владычествующий дух первозданной натуры, князь мира сего, первый носитель божественного
света в природе, отчего и
называется он Люцифером, сиречь светоносцем или Денницею, действием воли своей расторг союз бога с натурою, отделил огонь своей жизни от
света жизни божественной, захотев сам себе быть
светом.
[Маточкой
называется небольшой компас или, лучше сказать, грубо сделанная коробочка с крышкою; внутри коробки, под самою крышей, вделывается бумажный кружок, на котором означены страны
света, на дне же ее прикрепляется железная шпилька, на которой вращается магнитная стрелка.
Селится он большею частию где-нибудь в неприступном углу, как будто таится в нем даже от дневного
света, и уж если заберется к себе, то так и прирастет к своему углу, как улитка, или по крайней мере он очень похож в этом отношении на то занимательное животное, которое и животное и дом вместе, которое
называется черепахой.
Я с ней спорил, доказывал ей, говорил, что эта женщина
называется Наташаи что во всем
свете, может быть, только одна есть равная ей: это Катя; и я приехал сюда, разумеется зная, что я выиграл в споре.
— Да! вот всегда такова-то правда людская на
свете! — печально и горько вздыхал он. — Ты душу за них отдать готов, ты на крест, на плаху идешь, а они над тобой издеваются, они в тебя каменьями и грязью швыряют… Люди, люди!.. братьями вы
называетесь!.. Что ж, рвите меня по-братски! бейте меня, плюйте, терзайте!..
Его главная статья, написанная по поводу Островского,
называется «Луч
света в темном царстве».
Прошло два месяца после того, как Ашанин оставил Кохинхину, унося в своем сердце отвращение к войне и к тому холодному бессердечью, с каким относились французы к анамитам, — этим полудикарям, не желавшим видеть в чужих пришлых людях друзей и спасителей, тем более что эти «друзья», озверевшие от войны, жгли деревни, уничтожали города и убивали людей. И все это
называлось цивилизацией, внесением
света к дикарям.
Говорят о том, что будет тогда, когда все люди будут исповедовать то, что
называется христианством (т. е. различные враждебные между собой исповедания), когда все будут сыты и одеты, будут все соединены друг с другом с одного конца
света до другого телеграфами, телефонами, будут сообщаться воздушными шарами, когда все рабочие проникнутся социальными учениями и когда рабочие союзы соберут столько-то миллионов членов и рублей, и все люди будут образованы, все будут читать газеты, знать все науки.
5-го декабря. Прибыл новый городничий.
Называется он капитан Мрачковский. Фамилия происходит от слова мрак. Ты, Господи, веси, когда к нам что-нибудь от
света приходить станет!
— Кошлачки! Кошлачки! — говорил он о них, — отличные кошлачки! Славные такие, все как на подбор шершавенькие, все серенькие, такие, что хоть выжми их, так ничего живого не выйдет… То есть, — добавлял он, кипятясь и волнуясь, — то есть вот, что
называется, ни вкуса-то, ни радости, опричь самой гадости… Торчат на
свете, как выветрелые шишки еловые… Тьфу, вы, сморчки ненавистные!
Это место, где мы лежали,
называется Анакапри и составляет возвышенную часть островка. Солнце уже зашло, когда мы отправились вниз, и светила неполная луна, но было все так же тепло и тихо и где-то звучали влюбленные мандолины, взывая к Марии. Везде Мария! Но великим спокойствием дышала моя любовь, была обвеяна чистотою лунного
света, как белые домики внизу. В таком же домике жила когда-то Мария, и в такой же домик я увезу ее скоро, через четыре дня.
Иногда зелень, окропленная следами крови, в полночь вздохи и стенания, прогулка мертвецов, свечи, горящие в церкви кровавым
светом, — все эти явления не могли бы дать повода к удивлению, когда бы прибавить, что место, где они происходили,
называлось полем, то есть местом судебных поединков.
В XVIII веке они были веселы, шумели и
назывались esprit fort [вольнодумцами (франц.).]; в XIX веке дилетант имеет грустную и неразгаданную думу; он любит науку, но знает ее коварность; он немного мистик и читает Шведенборга, но также немного скептик и заглядывает в Байрона; он часто говорит с Гамлетом: «Нет, друг Горацио, есть много вещей, которых не понимают ученые» — а про себя думает, что понимает все на
свете.
Глупость начинает
называться благодушием, коварство — дипломатией, мошенничество — искусством жить на
свете.
В заключение портрета скажу, что он
назывался Григорий Александрович Печорин, а между родными просто Жорж, на французский лад, и что притом ему было 23 года, — и что у родителей его было 3 тысячи душ в Саратовской, Воронежской и Калужской губернии, — последнее я прибавляю, чтоб немного скрасить его наружность во мнении строгих читателей! — виноват, забыл включить, что Жорж был единственный сын, не считая сестры, 16-летней девочки, которая была очень недурна собою и, по словам маменьки (папеньки уж не было на
свете), не нуждалась в приданом и могла занять высокую степень в обществе, с помощию божией и хорошенького личика и блестящего воспитания.
Я знал, что на
свете бывают пряники желтые, с патокою, и белые пряники — с мятой, бывают столбики и сосульки, бывает такое лакомство, которое
называется «резь», или лапша, или еще проще — «шмотья», бывают орехи простые и каленые; а для богатого кармана привозят и изюм, и финики.
И странное дело: волнение радостное, а к глазам все время подступают горячие слезы: как вспомню, что мы русские, что есть на
свете страна, которая
называется Россия, так вдруг в носу и защиплет!
И это
называется — праздники, Рождество! Ужасно. И днем еще терпимо, а ночью ляжешь и начинаешь, затаив дыхание, прислушиваться: кто первый заплачет на своей постели — Сашенька или мамаша за перегородкой. Случается, что до самого
света тишина, будто спят, и сам успеешь заснуть, как вдруг задрожит и застучит кровать от рыданий… началось!
— Не раздерутся, — ответил Михеич, многозначительно усмехнувшись. — Помнят!.. Наш на это — беда, нетерпелив! «Посадить их, говорит, вместе, а подеретесь там, курицыны дети, уж я вам тогда кузькину мать покажу. Сами знаете…» Знают… Прямо сказать: со
свету сживет. В та-акое место упрячет… Это что? — только слава одна, что карцером
называется. Вон зимой карцер был, то уже можно сказать. Сутки если в нем который просидит, бывало, так уж прямо в больницу волокут. День поскрипит, другой, а там и кончается.
Ярослав Ильич заговорил о лживости людей вообще, о непрочности благ мира сего, о суете сует, мимоходом даже более чем с равнодушием не преминул отозваться о Пушкине, с некоторым цинизмом о хороших знакомствах и в заключение даже намекнул на лживость и коварство тех, которые
называются в
свете друзьями, тогда как истинной дружбы на
свете и сродясь не бывало.
5-го декабря. Прибыл новый городничий. Сей уже не токмо имеет жену польку, но к тому еще и сам поляк.
Называется капитан Мрачковский. Фамилия от слова мрак. Ты, Господи, веси, когда к нам что-нибудь от
света приходить станет.
Григорий Иванович. Мрачность? Какая мрачность? Тут такое воодушевление, мамаша, душа разговаривает с душою, и в небесах поют птицы. Вам, мамаша, нужно гордиться, что вы в такой компании, где царствует
свет разума и млеко просвещения! (Со слезой.) Мамаша, ты чувствуешь, что это
называется тужурка, студенческая тужурка! За твое здоровье, Онуша! Давай, поцелуемся!
В 1876 году я написал маленький рассказ, который
называется «На краю
света» (из воспоминаний архиерея).
Надо вам сказать, я имел тогда то, что
называется une position dans le monde [положение в
свете (франц.).], и довольно выгодную, ежели не блестящую.
Дом князя был не то, что
называется «
свет», но это был такой маленький кружок, о котором хотя и не слышно было в городе, но в котором лестнее всего было быть принятым. Это понял Борис неделю тому назад, когда при нем Растопчин сказал главнокомандующему, звавшему графа обедать в Николин день, что он не может быть...